Беды не жду. Я верю, в самом деле, что три нуля в 2000-м году - всего лишь только дырочки свирели, и я на них сыграю, как смогу, чтоб проросли подснежники в снегу.

Надеть бы лыжи. Пересечь страну.

Я знаю, как зимой Урал прекрасен.
На Таганай заснеженный взгляну - и станет никакой Дракон не властен.
Я покоряюсь только тишине
И соснам - там, на белой вышине.
О, родина!
Побудь еще со мною, пока, печалям вопреки, живу.
Хочу я стать затерянной, лесною и в сумерках лелеять синеву.
С тобой - пребуду вечно молодой...
Не тяжелее жизнь ведра с водой.

Мне нравится идти по льду - и реки пересекать, как танцевальный зал.

Но я нарочно закрываю веки, чтоб миновать разлуку и вокзал.
Я здесь всегда, где горы и леса свои мне раскрывали чудеса, и где снегирь, возникнув под рукой, в моих стихах - был красною строкой.
Я выстрадала счастье. И потери, как горсть агатов черных, берегу, сурова нить - зато, по крайней мере, бус растерять в снегу я не смогу, как некогда любимых растеряла...
Сводила пальцы - как я их искала в снегах вселенских, мучаясь виной, я шарила застывшими руками, не зная, что ушедшие - со мной, и будет так не днями, а веками.
Провинцией мой город не зови:
он мне - столица скорби и любви.
И если до 2000-го года я дожила с любимыми в душе, то вот она, желанная свобода, и ничего не страшно мне уже.
Дракона огнедышащие пасти влекут не меньше нас, в конце концов, чем в детстве - анилиновые сласти:
послевоенных красных леденцов кошмар на палочке - мы храбро покупали, стращали нас, что целы мы едва ли останемся от этаких 'конфет', а ничего! Мы живы. разве нет?
* * *
'Печной горшок тебе дороже:
ты пищу в нем себе варишь'.
А. Пушкин
Печной горшок не то, чтобы дороже бессмертных строк, но все-таки и он, как память пращуров, мне дорог тоже, он - Вечностью самою обожжен.
Варили кашу, парили калину

В нем прадеды крестьянские сто лет,- могу ль в горшке я видеть только глину?

Есть чернь - но есть и чернозем, поэт!
Что ж? Презирать, в припадке эстетизма, живую плоть земли своей родной?
Горшок музейной редкостью не признан, и хорошо! Он - мой, и только мой!

Заботливо отчищенный от сажи, не пряча родословную свою, горшок и вазе не уступит даже, его не узнаю - и узнаю.

Категория: Свежие образы